На столичной улице Мусы Джалиля, что с южной стороны Аламединского рынка, растет высокая акация. Одна на весь квартал. Всё остальное, что здесь росло, давно спилили, а это уцелело. Обычное, на первый взгляд, дерево. Летом оно дарит густую тень, осенью сбрасывает листья, которые даже не желтеют, зимой терпеливо переносит снег и ветер. Люди проходят мимо, не подозревая, что для Надежды — жительницы Бишкека — это дерево гораздо больше, чем часть городского пейзажа. Это память об отце — Георгие Ивановиче Воробьёве.
Пройдя две войны — финскую и Отечест-венную, он приехал во Фрунзе и на тихой улочке построил дом. Перед забором посадил несколько деревьев. Тогда в городе это было в порядке вещей. В столице не было улиц без насаждений.
— Я даже не знаю, в каком году была посажена эта акация. Когда я подросла, она уже была, — рассказывает Надежда Георгиевна. — Да и другие деревья тоже стояли вдоль всего квартала. В начале восьмидесятых годов, когда на месте наших домов решили строить Аламединский рынок, нас и соседей переселили в новые дома микрорайона «Восток-5», который тогда только строился. Здесь же началась большая стройка. Сейчас улица Джалиля, оставшаяся без зелёных насаждений, больше напоминает большую транспортную парковку. По обе стороны дороги стоят сотни машин. Как сохранилась акация отца — объяснить трудно.
Приходя на рынок за покупками, она по обыкновению старается подойти к дереву отца. Не зря говорят, что деревья растут медленно, зато переживают поколения. Они не говорят, но хранят следы человеческой жизни лучше многих памятников. Наверняка, дерево помнит, кто его посадил, кто ухаживал за ним.
Сейчас люди, проходящие по улице мимо акации, даже не задумываются о её истории. Для них это просто красивое дерево, которое скоро будет цвести, как это происходит каждый год. Но для наследников Георгия Ивановича оно остаётся живым напоминанием о нём, оставившем частицу жизни, продолжающую расти и каждый год цвести.
Мы подошли к таксистам, которые обычно в тени дерева поджидают клиентов. Они рассказали, что стараются ухаживать за акацией, по возможности поливают. Однажды даже спасли дерево, которое чуть не сгорело. Около него курили две девицы. А потом, чтобы не кидать непотушенные окурки на землю, засунули их в щель в коре. Древесина начала тлеть, пошёл дым. Водители вовремя это заметили и потушили. Мужики посетовали, что если кто-то надумает это дерево спилить, то летом они будут вынуждены находиться под палящим солнцем.
Мы часто думаем, что память — это гранитные памятники, альбомы с фотографиями или даты в календаре. Но память может быть совсем другой. Она может шуметь листьями после дождя, может цвести, в потом ронять на землю семена. Наверное, именно так и продолжается человеческая жизнь. Не только в документах и семейных архивах, а в добрых делах, которые оказываются сильнее времени.
Пока шелестит крона дерева, пока кто-то находит в его тени покой, человек, посадивший это дерево, остается рядом. Не в прошлом. В настоящем. Пока кто-то с чиновничьим портфелем не скажет: «Это дерево отжило свой век»…
Александр НИКСДОРФ.
Фото автора.
