С пугающей регулярностью появляются сообщения, что кабмин республики в очередной раз изменил назначение плодородных поливных земель, выведя их из предназначения сельскохозяйственного, и отдав под строительство. Читаешь об этом, и кажется, что у нас или огромное количество подобных угодий, от которых можно легко избавляться и они никогда не уменьшатся, или правительство махнуло рукой на земледелие, считая его ненужным ни стране, ни людям.
Но почему обязательно нужно строить на землях, способных давать урожай? Посмотрите, сколько сельхозземель вокруг столицы, некогда бывшие полями, сейчас «засеяны» жилыми домами и всевозможными логистическими центрами. Неужели нельзя найти территории в предгорьях, где сельхозработы организовать сложно, а строить можно? Видимо, всё зависит от строителей. Они не хотят сложностей. Им лучше получить для работы горизонтальные участки. Так проще.
Кыргызстан сегодня сталкивается с довольно странной градостроительной логикой: город растёт, и под новую застройку всё чаще забирает плодородные земли, где есть вода и налажено орошение. Фактически город с большим усердием уничтожает собственный продовольственный ресурс.
Правда, законодательство относит орошаемую пашню к особо ценным сельскохозяйственным угодьям. На таких землях строительство зданий и сооружений в общем случае не допускается. Но это только на бумаге. Для перевода орошаемой пашни в другую категорию сегодня предусмотрены специальные условия, в том числе обязанность освоить равнозначную не используемую ранее сельчанами площадь под орошаемую пашню. Но к чему такие сложности? Не проще ли отправить строителей сразу осваивать богару или предгорья?
В нашей стране земля – это просто участок, на котором можно что-нибудь построить. И строители за них хватаются. Однако есть страны, где сначала думают, что именно эта земля может дать человеку через десять, двадцать или пятьдесят лет. Но нашим людям думать некогда и заглядывать на годы вперёд они не хотят.
Недавно мне довелось побывать в Израиле. Страна маленькая, плотность населения высокая, а свободной земли совсем немного. Поэтому там давно буквально выкраивают пространство для городов. При этом часто осваиваются холмистые территории, жилые районы поднимаются по склонам, где строительство сложнее и дороже, зато не приходится бездумно уничтожать наиболее ценные сельскохозяйственные площади. Я увидел там целые города, построенные на холмах.
Если перед градостроителем стоят два варианта – построить дома на плодородной равнине или искать для застройки менее удобный рельеф, то должен возникать простой вопрос: что важнее сохранить? Дом можно построить на склоне. Дорогу можно проложить по сложному рельефу. Возможно, что при этом придётся потратить больше денег на фундамент, коммуникации и инженерные сооружения. Но плодородную землю, которая десятилетиями давала урожай, восстановить гораздо сложнее.
В Кыргызстане орошаемая земля не просто территория на карте. За ней стоят каналы, вода, труд нескольких поколений, сельскохозяйственная инфраструктура и продовольственная безопасность. Получается парадокс: там, где земли мало, стараются особенно тщательно выбирать, какую землю отдавать под дома. А где гор и склонов предостаточно, зачастую возникает соблазн сделать наоборот – отдать строителям самое удобное, ровное и плодородное место.
Так, может быть, при планировании новых застроек нам стоит иногда смотреть не только на зарубежный опыт возведения домов на горах, но и на сам принцип: строить там, где земле труднее быть полем, а не там, где ей легче всего кормить людей. Потому что квартира или логистический центр, возведённые на месте бывшего поля, останутся обычным строением. А вот бывшее поле уже никогда не станет прежним.
Александр НИКСДОРФ.
Фото автора.
